• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: ножом по человеческой коре (список заголовков)
20:20 

Прорастая

Преподаю язык Атлантиды
Прорастая...


В наушниках играет джаз. Кажется, это что-то из Фицджеральд.
Как змея, сбрасывающая кожу, я вижу людей движущимися аляповато-грязными пятнами. Они живые. Я знаю это, как знают простые истины.
«Применимое знание…» - шепчет голос моей тени.
Тень. Мы с ним существуем по негласным законам. Он не мешает мне делать вид, что все в порядке; я не мешаю ему жить, хоть бы и мной.
Серое, пушистое пятно рядом пахнет женскими духами. Умертвляющее-сладко.
И я уменьшаюсь. Уменьшаюсь, перерастаю в новое тело… И вот я уже Томми. Четырехлетний Томми в обносках. Такой Томми есть в каждом втором дворе. Его родители куда-то смылись, подсунув детеныша первым попавшимся родственникам. Теперь Томми похож на крысенка. Он единственный из всех мальчишек сам залатывает свою одежду. На этот случай при нем всегда катушка ниток и игла. Это не любовь к рукоделию, это скорее проявление инстинкта самосохранения. Томми всегда голоден и жаден до чужого восхищения. В минуты игры, в нем просыпается храбрость, тогда он становится светел, лучист и удивительно горделив.
- Мой дед – князь… Или лорд... Я в этом плохо разбираюсь. Но когда я подрасту, то стану принцем страны, в которой водятся драконы! - говорит Томми каждому, кто готов его слушать.
- Придурок. – взглядами сообщают друг другу мальчишки.

Выпрыгиваю из автобуса на остановке. Прямо передо мной парочка, увлеченная своим страстным поцелуем. Жалкое зрелище. Я отворачиваюсь…
Печенье!
Она, эта целующаяся девушка, одуряюще пахнет печеньем, и я оказываюсь под столом. Меня зовут Лиза, и я грызу тайком украденное со стола печенье "Юбилейное", пока эти двое: старик и старуха до хрипоты орут друг на друга над моей головой. Они не видят меня. Меня прячет стол. Но мне не нужны глаза, чтобы увидеть, как наша старая, засаленная сковорода с остатками жаренной картошки хлобыстится на стол.
- Ебанная сука! – кричит старик, и грязная посуда водопадом обрушивается на пол.
Маленькие белые птички осколков летят под стол, где я грызу украденное со стола печенье.

Горло перехватывает, словно из атмосферы откачали воздух. Что-то колкое рвется из легких наружу.
Прихожу в себя.
Женщина. Вечной, неувядающей красоты. Вьющиеся каштановые волосы заколоты в узел, острые черты лица, смягченные укрывающим плечи, вышитым платком, длинная кирпичного цвета юбка под порывами ветра обвивалась вокруг ног, обнажая тонкие щиколотки. Зонтик-трость в цветочек…
Она пахнет дешевыми духами и таким же дешевым чаем с колотым щипцами сахаром. Это острый запах…
И я иду по рельсам. За спиной полупустой рюкзак. В нем кателок и упаковка гречки. Вокруг все медно-розовое, и я делаю шаг за шагом, блаженно улыбаясь гранитной насыпи; раскинув руки в стороны, балансирую между собой и своей Тенью. Он всегда со мной. Он держит мою руку, когда я пишу, он ведет меня по дорогам, поддерживая за локти, он вселяется в меня по ночам, мы вместе смотрим сны. С каждым днем он становится все реальнее, а я – блекну. И просыпаясь, блеклой иду готовить завтрак.

Мысли – это почти что яд. Так считают все грязные пятная, скользя в своих уродливых шкурах-ролях по жизни. Просто детальки механизма.
А я утыкаюсь носом в мокрую листву, ищу, ищу…
Чем же так пахнет, что я растворяюсь во влажном воздухе, прорастая в дышащую землю?

В вечном сумраке лесной чащи мох доверчиво светится голубоватым светом. И мои корни чувствуют, здесь все живое. Даже тишина.
Тишина здесь похожа на глубокий, чистый пруд. Она здесь – все. Она – мать здешней чащи. Тишина заботится о том, чтобы все слышали стук его старого сердца.
Дерево, что было ему темницей, проросло в нем, стало его частью, разделило с ним душу; оно внемлет его дыханию, оно бережет его сон.
Спи-спи, великий маг. Тебе не о чем больше тревожиться. Спи, и пусть присниться тебе солнечный день твоего королевства…






иллюстрацию стырела. автор Янина Куштевская

@темы: Тыквенное, Ножом по человеческой коре, Неожиданное творчество

18:36 

А. де Сент-Экзюпери "Маленький принц"

Преподаю язык Атлантиды
Это может показаться странным, но я никогда не читала этой повести.
Когда-то, давным давно, когда у меня все еще была та фиолетовая ночнушка, а у бабушки в доме еще не был сделан ремонт, бабушка читала мне эту книжку, но все, что запомнила с того момента были только свет ночника и какое-то удушающее горе. Это, наверное, потому, что дети все-таки невыносимо далеки от смерти.
Но вот сейчас, сейчас я, кажется, начинаю понимать. Старею, видимо.
И Лис, с его щемящим желанием любить кого-нибудь, и Змея. Да, Змея - вне всякого сомнения самый прекрасный персонаж.
Помнишь ту осень, друг?
Как роса к утру
выпадала стеклом, было зябко
дрова по траве нести.
Руки грелись у костерка, а вино -- от рук.
Вино скрепляло союзы и клятвы в верности.

Помнишь, друг, ты просил:
"Если я решу, что пришёл
к свету, к миру с собой,
к мудрости, к равновесию;
если стану публично блеять, как хорошо
гнев свой собрать и скомкать,
отринуть весь его;
если я буду лить этот елей,
в здравом уме, от своего имени --
не жалей меня, пожалуйста, не жалей.
Пристрели меня".

Ты просил.
Я пришёл.
И не нужно мне тут соплей
про условность, про что ты имел,
а что не имел в виду.
Не сбивайся с ритма,
шагай веселей, смелей.
Я ведь тоже боюсь,
видишь -- бледный как мел иду.

Глубже рой,
становись, дыши. Изучай момент.
Твой биограф мне скажет спасибо,
ты только вдумайся.
Вероятно, я всю свою жизнь
проведу в тюрьме,
но как истинный друг
ради дружбы иду на всё.

© lllytnik

@темы: Книжное., Ножом по человеческой коре

03:23 

Минутка астрономии на National Geographik

Преподаю язык Атлантиды
Откуда что берется?

Бархат ночного неба – бездонен и бесконечен; и идти по нему – естественное движение души. Если кто-нибудь решил бы подобрать синоним к хождению по ночному небу, то единственным возможным вариантом стала бы мысль. Только красота и свободная сила размышлений, их всеобъятность и всесилие, только они могут сравниться с путешествием в этом сияющем звездами пространстве.

Той ночью шли Кружка, Луис и Гвендолин между звезд Млечного пути. Еще последний луч солнца не успел спрятаться за горизонт, как игривое и любознательное созвездие Большого Пса, погнавшись за созвездием Лебедя, покинуло свое место, потревожив тихую красоту законченных небесных линий, а сами сбежавшие созвездия вконец смешались и блуждали где-то по Небесной дороге.
- Луис, - спросила Гвендолин, - а откуда здесь все взялось?
- О чем это ты, юная леди? – пастушок, не отвлекаясь, продолжал внимательно вглядываться в яркие лучи звездных сияний.
- Я… м… - девочка замялась, безуспешно стараясь вложить в одно слово звеняющую красоту земли с ее многообразием жизни: и мед солнечных лучей поутру, и прозрачную материю воздуха, и небо с его невыразимым, неосознанным до конца совершенством.
Но шедший рядом Кружка сразу догодался о природе вопроса:
- О, это тёмное дело, барышня! Очень тёмное! – глухим, низким голосом нараспев протянул он.
- Разве тёмное? – искренне удивилась Гвен.
- Еще какое! – котик замахал хвостом, встал на четыре лапы и, выгнув спину, зашипел, - Давным-давно жил могущественные великан. И был он так огромен, что вся Вселенная маленьким шариком умещалась на его ладони. Но тогда не было еще звезд. Ничего не было, кроме черной пустоты. А знаешь, что потом произошло? Великан чихнул. А-а-а-а-пчих! И разлетелись мириады звезд по космосу. И никакого чуда. Обыкновенный насморк! А-а-а-а-пчих!
Кружка смеялся. Гвендолин озадаченно смотрела на внезапно развеселившегося кота, а тот все смеялся, и от смеха бока его заходили ходуном, а живот свело.
- Кружка, прекрати! – Луис гаркнул это злым голосом, а обернувшись, посмотрел на Гвендолин усталым и раздраженным взглядом, - Мы здесь делом занимаемся, а не шутки шутим. Вместо того, чтобы рассказывать Гвен чепуху – иди ищи альфу Пса.
И отвернувшись, Луис продолжил, ни к кому не обращаясь:
- Сириус – самая яркая звезда на Небе. И где она, эта самая яркая звезда? Такая яркая, такая яркая! Просто невозможно не заметить! Когда найду – пылью закрою на месяц!
Гвендолин, оставшись не у дел, незаметно подошла к пастушку и тронула его за рукав:
- Ты чего сегодня такой злой?
Большие серые глаза девочки смотрели внимательно, будто что-то искали в глазах друга.
- Неправда. – возмутился пастушок, - Я не злой. Просто мы здесь для того, чтобы делать дело, а всякую ерунду тебе рассказывать вовсе не за чем.
- Так расскажи не ерунду. – Гвен пожала плечами, - Совсем необязательно притворяться кактусом; сам же говорил, что все сложное – всегда просто.
Девочка на краткий миг стала серьезной, а затем широко улыбнулась и Луису.
Пастушок виновато кивнул и вернул улыбку:
- Дело в том, что я и сам не знаю, откуда здесь все взялось.
- Как так? – на памяти Гвен, это был первый раз, когда пастушок сознавался в собственном незнании.
- Все на самом деле очень просто. Меня еще не было, когда здесь уже все появилось, а историй об этом событии довольно много, и все они разнятся. Например, древние египтяне верили, что в середине мира находится Геб, один из прародителей богов, кормилец и защитник людей. Он олицетворяет Землю. Жена Геба, Нут, была самим Небом. Ее называли Огромной матерью звезд. Нут и Геб были неразделимы, но однажды, как-то так случилось, что они поссорились; тогда бог воздуха Шу поднял Небо над Землей и разлучил супругов. Нут же была матерью Ра, бога Солнца, и звезд и управляла ими. А Ра в свою очередь создал Тота, Луну, как своего заместителя на ночном небе. Или вот был древний народ ведийцы. У них эта история звучит немного по-другому. Ведийцы разделяли Вселенную на три яруса, три мира, - Землю, Воздушную область и Небо. Каждый мир в свою очередь включал три части. Они говорили:
Через пламя, Землю и растения –
Так этот мир трехсоставен.
Через ветер, Воздух и птиц –
Так тот мир трехсоставен.
Через Солнце, Небо и звезды –
Так мир иной трехсоставен.

Еще они считали, что первыми возникли воды. Они породили огонь. Великой силой тепла в них рождено было Мировое Яйцо. Из этого яйца вышел бог-творец Праджапати. Верхняя половина Яйца стала Небом, нижняя – Землей, а между ними бог-творец поместил воздух.
Луис умолк. Задумчиво улыбаясь своим мыслям.
- Нет, стой! – вырвала его из задумчивости Гвен, - Хочешь сказать, мы вышли из яйца?
- Это всего лишь одна из версий. – примирительно кивнул Луис.
- Жуть! Просто жуть! – Гвендолин закрыла лицо руками и замотала головой, прогоняя особенно яркую фантазию.
- Что поделать? – пастушок развел руками.
- Не знаю! –девочка топнула ногой, - Не знаю, что делать; но мир из яйца – это уж слишком! У египтян все было намного лучше.
- М… Не буду спорить, но это – кому как, юная леди, кому как.

Затем Луис и Гведолин снова шли в молчании, высматривая потерявшиеся звезды, пока Гвен не позвала:
- Луис…
- Да?
- А ты откуда здесь взялся? – Гведолин забежала вперед и теперь стояла посреди дороги, прямо перед пастушком, мешая тому пройти.
- Нет, юная леди. Это совсем неинтересная история, а у нас столько дел еще.
- Это да… Луис, а знаешь, какую интересную вещь я обнаружила?
- М, какую же?
- Каждый раз, как дело касается тебя, так оно моментально становится неинтересным. Может ты уже поделишься этими неинтересными историями, чтобы мы сами могли оценить их увлекательность.? – Гвен нахмурилась, а руки-в-боки придавали ей схожесть с маленькой рассерженной феей.
Луис прищурился:
- Гвендолин, - в один миг пастушок словно бы стал намного старше, а голос, всегда звучный, стих почти до шепота, - ты знаешь, что значит твое имя? Гвендолин – с древнего языка переводится как Белая Луна. Оно тебе очень подходит. А сейчас у нас есть задача поважнее пустых разговоров. Скоро взойдет солнце, а звезд мы так и не нашли.

Вскоре вернулся Кружка и привел с собой созвездие Лебедя во главе с его самой яркой звездой – Денебом. Когда же Лебедь вновь занял свое место на небе, Гвендолин почти у самого горизонта увидела Сириус и сиротливо жавшиеся к нему звезды Большого Пса.
- Тебе не кажется, что если бы созвездия могли сбиваться в плеяды, не было бы на небе ничего красивее? – спросила Гвен Кружку.
- Слишком много чести. – котик махнул хвостом, - Если ты достаточно велик и ярок, то уж будь любезен, стой на почетном отдалении от простых смертных, служи ориентиром для других.
Кружка говорил все это с сожалением глядя на Сириус, и полный сострадания взгляд шел вразрез с бодрым, жизнеутверждающим тоном кота.
Гвендолин обернулась и увидела Луиса, задумчиво смотрчщего себе под ноги.
- Да, наверное, ты прав. – ответила коту Гвендолин.


@темы: Неожиданное творчество, Ножом по человеческой коре

01:11 

Преподаю язык Атлантиды
Вышло довольно зло.

Привлекательнее.

Аннушка, как говорится, девушка – хоть куда.
По нынешним меркам, всем Анечка хороша. Молода, красива, фигуриста, можно сказать – умна.
Работает в больнице.
Это, что называется, милосердна.

Реанимация.
Здесь, на больничной койке, оплетен, окутан, спеленут коконом проводов, лежит наш главный герой. Потенциальный труп. (Не сомневайтесь, в конце он сдохнет. Могу гарантировать.)

Вообще-то он безымянен. Но сейчас пусть будет Антоном.
Незадолго до… Антонио летел по трассе. Ночь, скользкая дорога. Мотоцикл. Скорость за сто восемьдесят.
Извольте пронаблюдать, где Антоша сейчас.

Ну так вот, возвращаемся к Аннушке. Что нам от девушки надо? Почему бы просто не оставить девчушку в покое? (Как ни как – тяжелые условия труда, пара трупов к утру понедельника, прочие бла-бла-бла)
Про моральную стойкость, доброе сердце, грустные глазки мы, так и быть, умолчим. Не станем стыдить барышню в глаза. Скажем просто: тут, знаете ли, все четко. Что просили – то и берите. Нечего теперь слезы лить, нервишки свои ревностно оберегать. Неженки какие нашлись!

Итак, Аннушка.
Сама во всем виновата наша барышня. Просила жизнь неброскую, честную. Любовь до гроба и все дела. Выпросила. Приходи завтра – забирай. Довеском у нас – полный соц. пакет для персонажа среднего звена.
Аннушка.
А ведь могла быть примой-балериной.
Серафимой какой-нибудь. Или Ниной.
Зато жизнь неброская, честная. Любовь до гроба и все дела.
Гроб, кстати, случится довольно скоро.
Антоше не долго осталось дышать чернильным кислородом, занимать казенную койку. Здесь, как говорится, в гробу отоспишься…
Спешите жить, дети мои!

И вот теперь Аннушка на ступеньках при входе. Курит, всхлипывает при вдохе. Задача у Аннушки: не заскулить на выдохе.

Угораздило же влюбиться в безнадежного!

Глупая Аннушка плачет. Думает, что Антоша прекрасен. Кстати, имя – ее работа. Важный элемент сказочного сюжета. Повесть про Аннушку-Доброе сердце и храброго рыцаря Тошу.
Тоша, кстати, по жизни вовсе не храбрым был.
Ну да последнее, сами понимаете – не существенно.
Кого это вообще волнует, если он там один лежит в чистой, убогой палате, отдает Богу душу, закутанный в саван из проводов. Весь изранен, истерзан. Где-то в задумке значится, что до… он красив был и дерзок. Смел… Если вы понимаете, о чем я.
Разве волнует кого-то действительное положение вещей?
Вы, бесчувственные существа! Пожалейте же Аннушку!
Видите вы, сволочи, влюбилась царевна, плачет, страдает, горюет девочка. Если вы понимаете…

Антоша скончался не приходя в сознание.
Анечка любила своего героя.
Страстно.
Безответно.
На все лады.
Как это, впрочем, всегда и бывает.

Для полноты картины (и для созвучия момента) тут надо сказать, что Аннушка у нас – дама привычная. В умирающих влюбляется постоянно.
Потом по месяцу ходит к мертвому принцу на могилку, вздыхает, плачет, заказывает молебенку, ставит свечки, приносит цветочки.
Для всех разные: сообразно силе чувства.


@темы: Еженедельник, Дайте этой женщине парабеллум, Неожиданное творчество, Ножом по человеческой коре

05:07 

Преподаю язык Атлантиды
Ну класс, я проснулась, да. Пол пятого утра.
Читаю старые записи. Их писала я? О_о Это был какой-то альтруист с загоном на "я должна всем и вся, а мне - нет-нет, вы мне ничего не должны" Насчет последнего, в принципе, ничего не изменилось. Я просто ищу спокойствия. И приношу в жертву этому мифическому спокойствию всю себя.
Я ничего не пишу, потому что стоит мне родить пару строчек, как боль от процесса - физическая, весьма ощутимая боль, что-то изменит в моем поведении и это почувствуют все. В особенности - мать. А ведь как хорошо иметь возможность просто посидеть рядом с ней. Не излучая опасность. Не ожидая, что сейчас меня будут расчленять.
Камрады. Блин, какое крутое слово.
Я забываю все, чему учусь. Проталкиваюсь сквозь собственное время, живя моментом. Но... черт, мне мало момента. Момент - это где-то вверху. Там светло, там тепло, там свет преломляется и рассыпается смешными, яркими бликами. Там намного лучше, чем в толще, где одна муть и только тащит, тащит течение.
Но еще есть дно. На дне, должно быть, хорошо. Ведь ты точно ощущаешь, где ты есть.
Забавно, я все шифруюсь, тщательно оберегаю свой мирок, но именно то, что главный для меня человек и так совершенно, тотально безразличен к этому аспекту мироздания - меня задевает больше всего. Эгоцентризм же.
Что-то меня заебало деление на кого-то, что-то. Мне адски адоело, что я женщина, потому что я себя ей не чувствую. Нет, это не значит, что в душе я мужииииииик! Хотя и это тоже, в какой-то степени. Просто внутри себя я скорее возраст. Довольно часто меняющийся возраст без гендерной принадлежности.
Здравствуйте. Меня зовут Валентин, и мне 17. Просто Тино.
Оказалось, я не люблю просыпаться с кем-то в одной постели. Мерзкое чувство, будто я не знаю, что делать. Кто мы теперь друг другу. Надо бы запомнить на будущее. Либо уходить самой, либо выгонять гостя. По ситуации.
Еська сказала, что я во сне скулю, катаюсь и бью руками подушку. Неприятно, что она узнала. Тем более неприятно, что я зналв о себе только момент про "скулю"
Была на концерте Арефьевой.
Божество снизошло до меня. Это что-то потрясающее. И какой, должно быть, адский труд. Этому просто необходимо учиться. И насрать мне уже на спокойствие.


@темы: Еженедельник, Какого, спрашивается?!, Ножом по человеческой коре, Тыквенное

16:40 

Преподаю язык Атлантиды
Да, кстати, в продолжении темы "Что способно вскрыть Вашу грудную клетку и заставить эмоциональные центры корчиться в агонии боли, восхищения и сострадания"
Посмотрела два фильма:
Хористы - скорее восхищение, чем боль
Блеск (1996 год) - а вот тут. Да, это выдернуло душу, скрутило, помяло и запихнуло обратно в грудную клетку, предварительно сломав все ребра
Приятного просмотра!

@темы: Еженедельник, Ножом по человеческой коре, Тыквенное

16:32 

Иэн Макьюэн "Амстердам"

Преподаю язык Атлантиды
Это нечто совершенно потрясающее.
Много, много лучше "Цементного сада", такое чувство, будто это ты. Ты и есть сам текст.
Настолько больно было его читать. Физически больно. Словно кто-то всадит мне нож в грудную клетку и протащил лезвие вверх - к яремной впадине.
Не могу поверить, что все так закончилось. Не хочу в это верить. За эти два дня, что я посвятила "Амстердаму" я срослась с Клайвом. Стала как бы его дубликатом, тенью, резонансом слова в реальной действительности; и теперь конец книги меня опустошил. Я не хочу умирать! И... текст не въелся в душу, но по мере чтения проявлялся на ней, как проявляются невидимые чернила при поднесении к теплу.
Это больно. Но это же и прекрасно.

@темы: Книжное., Критика чистого разума, Ножом по человеческой коре

21:58 

На заявку Хот-феста

Преподаю язык Атлантиды
С самого утра мы были на берегу. Играли в разбойников, набрасывали друг на друга рыбацкие сети, с криком носились на мелководье.
Вода быстро пропитала солью закатанные до колен штаны, а от брызг вымокли рубашки и слиплись в сосульки волосы. И небо! Какое в тот день было небо! Невероятное, затянутое облаками, оно было одновременно низким и недосягаемым, облака, играя с высотой делали его невозможно прекрасным. Я не мог отвести взгляд, даже закрывая глаза, я чувствовал его серую громаду над собой.
Небо и море.
Никогда в жизни ничто не вызывало во мне такого восторга. Я не мог дышать, не мог сдвинуться с места, чувствуя, каким ненужным и лишним является мое тело. Я хотел вдохнуть небо, раствориться в соленых волнах, разливаться пеной на берег, чувствовать в себе сети, а на своей поверхности – рыбацкие лодки.
Мы играли все утро, кто-то скажет, что маркизу не пристало играть с детьми слуг, но что мне до этого? Весь мир был моим, я чувствовал его каждой клеточкой кожи, до дрожи жалея о невозможности стать с ним единым целым. Быть в каждом живом существе, касаться каждого камня, слышать пение каждой птицы, чувствовать жизнь каждого живого и вечность каждого мертвого.
- Росио, смотри, чайка!
- Как низко летит!
- Ее волной накроет…
- Поплыли, поплыли скорее!
Рубашка не чувствовалась на теле, а мокрые штаны при каждом рывке касались внутренней стороны бедер, как, бывало, водоросли на мелководье касались и обвивали щиколотки.
Я плыл, по поверхности темного, неспокойного моря, ныряя в набегающие волны. Вода, поначалу холодная, теперь вовсе не ощущалась. Но я понимал, чувствовал – мое тело теплее, жар, гонимой сердцем крови не дает мне утонуть. А чайка все висела в воздухе, низко-низко, у самой воды, не снижаясь, не поднимаясь, все на том же месте.
Я посмотрел на небо и испугался. Неизвестно, что послужило тому причиной, но глубина потащила мне к себе. Я смотрел в объемные фигуры облаков, а видел толщу темной воды подо мной. И это вода тащила меня на дно.
Наверное, так быстро я не плавал никогда. И никогда берег не казался мне таким замечательным. Если бы не товарищи, с удивлением следившие за мной, я бы расцеловал земную твердь. А так оставалось только сидеть и смеяться, чувствуя, как соленая вода струями стрекает по спине, оставляя на песке темные, холодные пятна.
- Что с тобой такое?
- Показалось… Послышалось, что зовут.
Мне самому смешно от собственного страха. А сердце в груди бешено колотится, от возбуждения дрожат руки. До замка мы бежим весело смеясь, хохочем и толкаем друг друга. Старая как мир игра:
- Кто последний – тот ызарг! – кричу я и бегу со всех ног.
Влетаю в холл, чудом не сбивая девушку-служанку, но все-таки снося ту вазу, что по словам отца являлась чуть ли не всем моим наследством.
Мне весло и свободно. Легкие, кажется готовы вместить в себя целый мир и звезды в придачу.
Меня догоняют товарищи, замечают осколки, но мой смех вселяет в них уверенность, и вот мы все вчетвером весело хохочем, стараясь распихать осколки по карманам и не обрезаться.
- Росио!
Я замираю и оборачиваюсь. Медленно, как всегда, когда меня застают на месте преступления.
Отец стоит в дверях и смотрит на меня тяжелым, горестным взглядом, что по моему мнению совершенно не соответствует совершенному мной проступку.
- Да, соберано.
Я думаю только о том, что теперь сказать и как выйти из положения не оправдываясь, готовлюсь сказать что-то напоминающее оправдания Карлоса, но придумать что-то не успеваю.
- Подойдите, маркиз.
Радостное возбуждение утра еще не схлынуло и теперь очень плохо уживается с охватывающей меня паникой.
Алваро Алва вглядывается в мое лицо внимательно, но, как мне кажется, отрешенно, а после короткой паузы уже произносит:
- Карлос погиб.
Мир летит мне на встречу, бьет в уши, и я не могу в это поверить!
Нет! Нет! Нет!
- Теперь тебе, Росио, предстоит, когда-нибудь стать соберано.
Я, кажется, киваю:
- Да, отец.
И не спрашивая разрешения, на ватных ногах иду прочь. До первой пустой комнаты. И дальше все сливается в зеленый ворс ковра у лица, боль в пальцах… Я не могу дышать. Захлебываюсь собственным, оказавшимся ненужным, Я.
Нет! Этого не может быть! Этого просто не может быть!!! Я не хочу! Не могу!!! Как же так?!
- Лучше бы я…! Лучше бы меня не было! Никогда! Пожалуйста!
Я кричу до хрипоты, молотя руками по ковру.
Перед глазами проносятся яркой гирляндой воспоминания о старшем брате. И я ничего, НИЧЕГО не могу изменить. От слез щиплет глаза и саднит поцарапанную где-то щеку. Всхлипы оглушают и мешают дышать, сердце выпрыгивает из груди.
Позже, оставшись в успокоительной темноте ночи я смотрю на белый диск Луны, а с языка уже срываются проклятые слова.
- Лучше бы мне не рождаться! Ненавижу. Ненавижу себя!

@темы: Ножом по человеческой коре, ОЭ

21:23 

Преподаю язык Атлантиды
Такое ощущение, что разговариваю с людьми на разных языках. Будто я шепчу им что-то ультразвуком, а они отвечают мне барабанной дробью. Прямо по перепонкам.
Наслаждаюсь тишиной музики в здании черепной коробки.

@темы: Ножом по человеческой коре

URL
23:24 

6.13.1

Преподаю язык Атлантиды
Знаете, я вообще-то чайлдфри. Я совсем не люблю детей.
И в ответ "Почему?" я могу ответить словами Нуриева "А если они (дети) будут хуже, чем я, что мне делать с такими идиотами?!"
Но даже если в дальнейшей жизни, я пересмотрю свои взгляды, и у меня будут дети. А потом в моей стране примут очередной странный закон. И я узнаю, что мой 11/12/13/14 летний ребенок пошел на демонстрацию и стал участником погромов и избиения людей исключительно из-за их (людей) взглядов на жизнь, то я не представляю, что мне с таким ребенком делать. Убить - я его не убью. Но и видеть его - тоже не смогу. Я просто не представляю себе, как буду смотреть на это мое отродье и понимать, что это чудовище - моя плоть и кровь, кроме того - ошибка моего воспитания.
Я считаю, что бить детей нельзя. Это, как мне думается, унижение личности ребенка.
Но если бы я узнала, что мой ребенок совершил такое я выпорола бы его личность так, чтобы задница этой личности неделю не могла сесть.

@темы: Дайте этой женщине парабеллум, Еженедельник, Ножом по человеческой коре

01:26 

Э.М. Форстер "Морис"

Преподаю язык Атлантиды

Надо собраться и написать хорошего вида отзыв.


Знаете, это очень верная и, во многом, мужественная книга. И лично я глубоко благодарна автору за отсутствие откровенных сцен. Просто в этой книге они могли бы помешать, разрушить те доверительные отношения, складывающиеся между самим текстом и читателем.
Так, есть книги, которые читатель, как бы, наблюдает со стороны. Подглядывает.
Есть книги, которые читатель всецело проживает, в которых сам мир вводит читателя в роли еще одного персонажа.
А есть книги, в которых читатель существует. Вот вы читаете "Мориса" и понимаете, что существуете в ней. Не отдельно, не автономно, но всецело. Вы - это время суток, цветы примул, лодочный сарай, пыльная дорога.
Вы - это все то, что без чего можно было бы обойтись, но тогда это никогда не стало бы книгой.
Форстер тонко и умело ведет вас по своему тексту, руководствуясь правилом: "Если читатель будет знать слишком много обо всем, что произойдет, - книга ему может наскучить. Если будет знать слишком мало - может озадачить"
И я, как читатель, не могу до конца стать Морисом, Клайвом или Алеком, но я вживаюсь в них настолько, чтобы участвовать в процессе создания самого текста.
Читая послесловие автора, поражаешься, насколько он был мудр и рассудителен, при этом храня в себе также теплые, любовные чувства к произведению.
Видимо поэтому становится понятна позиция автора. Проблема не в запрете или разрешении подобных отношений. Проблема в том, что человек больше не может уйти, спрятаться, стать космосом только для одного человека, уйти с ним в дремучий лес, где можно просто жить.
Ныне дремучие леса исчезли катастрофически и бесповоротно.... Все оказалось в мгновение ока под надзором. Теперь здесь нет ни лесов, ни болот, куда можно было убежать, ни пещер, где можно было свернуться калачиком, ни пустынных долин для тех, кто не желают ни реформировать, ни развращать общество, но желают, чтобы их оставили в покое.
Вот что, пожалуй, действительно грустно.

... и он протянул ладонь. Морис пожал ее, и в тот момент онb познали величайший триумф, какой доступен простому смертному. Физическая любовь подразумевает противодействие, будучи по существу панической...

@темы: Книжное., Ножом по человеческой коре

09:56 

Габриэль Гарсиа Маркес "Палая листва"

Преподаю язык Атлантиды
Блин, это тоже море. Теоретически - даже с покоем. Такое покойное море. Из разряда: шторм, гром, молния, волны такие, чтоб смыло всю Японию, а вы на глубине метров 20, вас слега покачивает, вам, в общем-то, спокойно, если не смотреть вверх.
Мне всю повесть не давал покоя вопрос, с чего издательство решило, что повесть про полковника Аурелиано Буэндия? Т.е. хозяин-барин, но имя полковника упоминается все три раза, при чем человеком, который должен вроде быть этим самым полковником, но упоминается оно (имя) как наименование отсутствующего предмета. Как-то оно не вяжется.
А так повесть про доктора. Вернее про то, как доктора хоронили и что было до этого. Рассказывается тремя людьми: мальчиком (я не слешер, я не слешер!), Исабель и безыменным полковником.
Главное - не смотреть вверх

@темы: Книжное., Какого, спрашивается?!, Еженедельник, Ножом по человеческой коре

21:26 

Габриэль Гарсиа Маркес "Сто лет одиночества"

Преподаю язык Атлантиды
О!!! Какая книга! Нет, вы знаете, какая это книга? Да это же целое море!!! И оно очень уютно убаюкивает на своих волнах и голосом своего прибоя. Вообще, даже и без магического реализма это была бы шикарная вещь. Просто потрясающая. К книге родилась некая глубокая внутренняя признательность за подаренный покой чужих жизней. Дело в том, что героям сопереживаешь сильно и яростно (особенно полковнику Аурелиано), но мозг при этом остается в чистоте. Это прекрасно.
Держите свой мозг в чистоте!

@темы: Товарищ Хунта, я влюблён!, Ножом по человеческой коре, Книжное.

01:24 

Преподаю язык Атлантиды


Непередаваемые ощущения. Ночь и запах. Какой пробирающий запах. Почти дождь, только никакой это не дождь. Но похоже. Днем не чувствуется, но ночью все потрясающе.
Посмотрела фильм "Внутри себя я танцую". Собиралась это сделать с июля 2011. Я медленно собираюсь.
Потрясающе. Этот запах. И тихо так. Идеальное сцепление с дорогой

@темы: Ножом по человеческой коре, Еженедельник

20:34 

Ника Турбина "Черновик"

Преподаю язык Атлантиды
Поняла, что в жизни не хватает ритмики. Вспомнила про книжку, купленную еще в ноябре.
Черт, это охрененно! :inlove:
Оно меня съело. Взяло и съело.

Глазами чьими я смотрю на мир?
Друзей? Родных? Зверей? Деревьев? Птиц?
Губами чьими я ловлю росу,
С упавшего листа на мостовую?
Руками чьими обнимаю мир,
Который так беспомощен, непрочен?
Я голос свой теряю в голосах
Лесов, полей, дождей, метели, ночи...
Так кто же я?
В чём мне искать себя?
Ответить как всем голосам природы?


Ступеньки вверх,
Ступеньки вниз –
Кружится голова.
Ступеньки вверх,
Ступеньки вниз –
Как жизнь моя мала!
Но не хочу
Я верить в то,
Что смерть придёт ко мне,
Что не увижу никогда
Я снега в январе,
Весной
Я не сорву цветов
И не сплету венок.
Прошу!
Не надо лишних слов,
А просто верьте в то,
Что утром снова день придёт,
И будете опять
Ступеньки вверх,
Ступеньки вниз,
Летя по ним, считать.

@темы: Книжное., Ножом по человеческой коре, Товарищ Хунта, я влюблён!

00:56 

Эрнест Хемингуэй "Старик и море"

Преподаю язык Атлантиды
Я вот два дня думаю, как записать все, что крутится в голове. Вот я раньше говорила, что каждое произведение старика Хема имеет свой вкус. И вот я думаю, что есть то, что я чувствую на языке? Это и апельсин и рыба и какая-то зелень... И если все это там действительно есть, то это парадоксально. Раньше столько всего не было.
Я куда-то не туда думаю...
и еще, что-то не хочется мне по косточкам разбирать эту повесть.

@темы: Товарищ Хунта, я влюблён!, Ножом по человеческой коре, Книжное.

19:43 

Преподаю язык Атлантиды
Есть люди с особо чувствительной кожей –
их лучше не трогать. Они не похожи
на всех остальных. Они носят перчатки,
скрывая на коже следы-отпечатки
лилового цвета от чьих-нибудь пальцев,
бесцеремонных в иной ситуации.
Они опасаются солнца в зените.
Обычно, надев толстый вязаный свитер,
выходят из дома по лунной дорожке
пройтись; и не любят, когда понарошку,
когда просто так, не всерьез, не надолго.
Болезненно чувствуют взгляды-иголки
и крошево слов. Они прячут обиду
в глубины глубин, но по внешнему виду
спокойны они, как застывшая глина,
лишь губы поджаты и паузы длинны.
Они уязвимы, они интересны;
и будьте чутки и внимательны, если
вы их приручили: они не похожи
на всех остальных – они чувствуют кожей.

Елена Рыжова

@темы: Ножом по человеческой коре

10:37 

Эрих Мария Ремарк "Три товарища"

Преподаю язык Атлантиды
Ремарк - мастер агнста. Так надо уметь. Или, что намного интереснее, так надо любить. Во всех смыслах этого слова.
Книга отличная. Немного портит впечатление обилие выпиленных из нее цитат. Как-то складывается ощущение, что я уже заранее знаю всю философию произведения. В остальном - здорово.
За Готфрида душа болела. Нет, я уже привыкла, что у Ремарка только такого и жди, но все равно.
А еще...нужно быть настоящим ребенком в душе, чтобы писать такие книги. Такая искренность... И дело даже не в теме, потому что после "Скажи смерти нет" и "Жизнь взаймы" тема уже не кажется мне не новой, не будоражащей. И все равно это очень искренне и больно.

@темы: Книжное., Ножом по человеческой коре

20:52 

Преподаю язык Атлантиды
Скажите, люди, а кто-нибудь смотрел чешский фильм "Катька" 2010?
С кем можно покурить эту траву?

@темы: Ножом по человеческой коре, Еженедельник

20:05 

Преподаю язык Атлантиды
Мне легче показать, чем рассказать. Непривычно, неприятно, странно. Это может показаться забавным, но на самом деле я интроверт. В том смысле этого слова, что без людей мне легче, чем с ними. Люди - своего рода колодец для оттока грунтовых вод. Когда я переполняю себя и начинаю медленно лезть на стенку от самоощущения, тогда люди мне необходимы.
И с людьми я, мягко выражаясь, вор. Избирательные такой вор. Мошенник.
Чаще всего, конечно, я ничего не беру. Просто потому, что и брать-то нечего. Тогда я возвращаюсь в себя довольная и счастливая, что, мол, все, кризис миновал, убедилась, что ничего не пропускаю, можно дальше накалывать себя на всевозможные иглы идей и теорий, прятаться в собственных лесах, тонуть и в разнотемпературных водах страха и паники. Чудесно.
Но иногда я влюбляюсь. Не в том смысле, что вижу человека, с которым хочу прожить остаток дней. Это совсем не то. Я влюбляюсь в какую-то особенность. Это может быть что угодно: поворот кисти, наклон головы, интонация, мнение, случайное слово, даже мысль. Все что угодно. Человек этого не замечает, а я уже ворую эту его часть. Он может даже не знать о ней, в таком случае он никогда о ней не узнает. А может знать, тогда мне не столько стыдно, сколько грустно, что ничего взамен, я не могу ему предложить.
Именно тогда я запоминаю лица.
У меня такая особенность - помнить лица тех, кто уличил меня в воровстве.

@темы: Еженедельник, Неожиданное творчество, Ножом по человеческой коре

URL

Факты – это святое. Почти.

главная